Электронная микроскопия препаратов крови, трихомонад и опухолевых клеток осуществлялась в одном из московских научно-исследовательских институтов с помощью электронного микроскопа JEM-100B при увеличении от 2000* до 60000*.
Далее для сравнения будут представлены два фотоснимка вагинальных трихомонад от практически здоровых женщин, штаммы которых были получены мною в 1991 г. в Центральном научно-исследовательском кожно-венерологическом институте в г. Москве и в одном из кожно-венерологических диспансеров г. Ленинграда. Эти два фотоснимка показывают, насколько трихомонада может быть разнообразной. Поэтому до сих пор остается неузнаваемой даже гинекологами: при микроскопировании в женских гинекологических консультациях и кожно-венерологических диспансерах трихомонад определяют в основном по веретенообразной жгутиковой форме и продолговатому ядру, смещенному к периферии. Но в неблагоприятной, зараженной инфекциями среде этот одноклеточный паразит обычно находится в амебовидной стадии существования — наиболее агрессивной, либо цистоподобной — пассивной. Однако наличие таких форм трихомонад не констатируется, и это значительно снижает процент выявляемости одноклеточных паразитов.
Музейный образец штамма карциномы шейки матки Hela
Ниже будут представлены электронные фотоснимки срезов осадка клеток музейного образца карциномы шейки матки Hela из Института цитологии РАН, г. Санкт-Петербург, который изначально был контаминирован, но прошел непродолжительное культивирование в питательной среде для культуральной диагностики трихомонад. Контаминация культуры не позволяла ее длительно инкубировать, пересевать и размножать и, следовательно, осуществить перевод преимущественно округлых клеток в амебовидные и жгутиковые формы.
Здесь следовало бы напомнить, что в 1996 г. в одной из глав моей первой книги «Тайна рака разгадана?!..» я выдвинула гипотезу о том, что клетки карциномы шейки матки Hela — это свободноживущие жгутиконосцы, которыми много лет назад при купании заразилась женщина по имени Hela. Именно потому, что этот жгутиконосец не паразитический, ученым так и не удалось получить из этих клеток злокачественную опухоль. Зато в 1991 г. при культивировании неконтаминированного музейного образца карциномы шейки матки Hela я смогла добиться перехода части исходных клеток монослоя в амебовидные и даже жгутиковые формы. Последние не были похожи на жгутиковую трихомонаду. В подтверждение привожу нижеследующий рисунок, который вошел в мою ранее изданную книгу «Перспективная диагностика». К сожалению, сфотографировать этот жгутиконосец в то время не представлялось возможности, однако я призвала в свидетели этого «чуда» нескольких сотрудниц лаборатории и поделилась с ними радостью очередного небольшого открытия. При этом должна уточнить: передние тонкие жгутики у жгутиконосца оказались оборванными, «головка» миниатюрнее, а «хвостовая» часть значительно длиннее. Примечательно, что лишь через несколько лет после этого, уже в Москве, я обнаружила сходство данного свободноживущего жгутиконосца со своеобразным родимым пятном на своем плече и увидела в этом собственный «знак судьбы», с детства предсказавший мне, что я буду заниматься изучением жгутиконосцев, к которым относится трихомонада — возбудитель рака, до сих пор не признаваемый онкологами.
В данном эксперименте из-за пророста культуры карциномы шейки матки Hela мне так и не удалось перевести эти клетки в узнаваемую жгутиковую форму, присущую свободноживущим жгутиконосцам. Применяемые при этом антибиотики типа пенициллина, стрептомицина и другие, которые успешно использовались в 1990–1991 гг. для поддержания чистоты клеточных культур, полученных в советское время, уже не приводили к стерильности культур середины 1990-х. К этому времени все было обрушено, в том числе и наука, и даже музейные образцы клеток оказались зараженными различной микрофлорой и потому непригодными для исследований.
Далее вашему вниманию будут представлены фотоснимки клеток карциномы шейки матки Hela, выполненные в июне 1995 г. сотрудниками другого НИИ, по договоренности с ними заведующего лабораторией, в которой я проводила эксперименты с этой клеточной культурой. Фотоснимки оставлены доктором биологических наук без комментариев. И вот теперь я попытаюсь их прокомментировать, ответив тем самым на 15-летней давности вопросы, которые возникли по поводу увиденного на фотоснимках. Предполагаю, и это подтверждает моя биорезонансная диагностика: клеточные культуры были контаминированы риккетсией микоплазмой (в виде вытянутых, как жгуты, образований), вирусом простого герпеса (в виде крупных овалов конической формы), цитомегаловирусом (в виде более округлых, но меньшего размера, чем вирус простого герпеса). Все это, конечно, следовало бы проверить и уточнить, но такой возможности не было ни тогда, ни сейчас.
Остается предположить: возможно, данный образец клеток карциномы шейки матки Hela, который, по моему утверждению, является культурой свободноживущих жгутиконосцев, оказался в соприкосновении с какими-то другими штаммами, контаминированными вышеперечисленной инфекцией. Не исключено также, что заражение культуры могло произойти и через сотрудниц музея при несоблюдении правил сохранения стерильности в боксах. Ведь в мировой практике уже известен случай, когда почти все штаммы клеток Hela в лабораториях многих стран оказались нестерильными. И ученым пришлось долго исправлять эту ошибку.
Вполне возможно, что мои комментарии к нижеследующим фотоснимкам могут оказаться неточными. Однако они дают хотя бы какое-то направление к необходимости уточнять характер контаминации, то есть выявлять виды сопутствующей клеткам микрофлоры, природу которой можно установить с помощью люминесцентной микроскопии. А это в свою очередь позволит не уничтожать дорогостоящие музейные образцы и другие культуры, а качественно очищать их с целью получения для исследований аксенических культур клеток. С помощью подобранных средств можно будет и в дальнейшем поддерживать стерильность исследуемых клеток и благодаря этому добиваться поставленных целей.
Далее вашему вниманию будут представлены электронные фотоснимки препаратов клеточных культур, описание которых было сделано аспиранткой НИИ под руководством заведующего лабораторией, профессора N. Некоторые из этих материалов, похоже, были использованы ею при написании кандидатской диссертации. Поскольку электронное микроскопирование и фотографирование образцов осуществлялось на территории другого НИИ, к этой работе я не была допущена, хотя весь материал для микроскопического исследования был подготовлен мною. В результате я получила большую часть сделанных в то время фотоснимков, сохранила их и сейчас имею возможность опубликовать. Помимо пояснений к фотоснимкам, одобренных профессором, я, опираясь на собственные знания, дам, где это будет возможно, уточняющие комментарии в отношении предполагаемой природы простейших, грибов, бактерий, вирусов.
Нумерация исследуемых препаратов и порядок размещения фотоснимков, переданных мне профессором, будут сохранены. Именно потому, что данный материал был получен мною не полностью, демонстрация фотоснимков начинается с препарата № 3. Предполагаю, что эти и другие недостающие фотоснимки, возможно, самые интересные, вошли в диссертацию вышеупомянутой аспирантки либо в какой-то научный отчет. И это радует: значит, уровень проводимых в то время исследований имел научную ценность.
В заключение данного раздела хотелось бы отметить следующее. Почти полное отсутствие конкретики в определении биологической природы так называемых перевиваемых культур, опухолевых клеток, а также видов грибов и других микроорганизмов доктором биологических наук N., преимущественно занятым в то время изучением перевиваемых клеток диких и домашних животных, свидетельствует об узкой специализации ученых не только в учебной медицине, но и в биологии и паразитологии. Все это не дает ученым полного представления о болезненных процессах, происходящих в организмах людей и животных и, естественно, об их возбудителях, что тормозит дальнейшее развитие отечественной паразитологии, медицины и биологии в целом.
При этом радует, что профессор N, который в 1994–1995 гг. дал мне возможность продолжить исследования, начатые в 1990 г. в Ленинграде, хотя и не признавал открыто паразитарную (трихомонадную) этиологию рака, в некоторых случаях на фотографиях срезов осадков клеточных культур делает предположения относительно эндопаразитов, например: «возможно, личиночная стадия микрофилярии» или «мелкие вирионы, напоминающие род тогавирусов». Однако огорчает тот факт, что по результатам исследований, проведенных мною в его лаборатории с различными клеточными культурами, электронной и световой микроскопии препаратов крови множества людей, в том числе и его сотрудников, ни разу не были дифференцированы, хотя бы предположительно, трихомонады. Но именно эти одноклеточные паразиты ошибочно определяются учеными как опухолевые и перевиваемые клетки, макрофаги и атипические лимфоциты крови, а их «детеныши» — тромбоцитами, или кровяными пластинками, хотя эти «пластинки» весьма агрессивны и способны лизировать эритроциты.
Данная иллюстрированная книга еще раз документально доказывает, что кровь человека нестерильна. Наиболее часто встречаемые шлаки и эндопаразиты показаны ниже на рис. 1–16.
