Кто нас спасет от рака?!

Когда попадается факт, противоречащий господствующей теории, нужно признать факт и отвергнуть теорию, даже если таковая подтверждается крупными именами и всеми принята.

К. Бернар

Самая сильная мафия — это мафия в медицине

С. Федоров

Мировая медицина до начала XX столетия самоотверженно выполняла свое предназначение. Ученые, выявляя возбудителей болезней, создавая и проверяя на себе вакцины, подвергали собственную жизнь большой опасности. А врачи, не покладая рук и не считаясь со временем, выхаживали каждого больного. И этот коллективный труд был вознагражден: медикам удалось избавить человечество от всеуничтожающих эпидемий чумы, холеры, черной оспы... Но, справившись со страшными болезнями, медицина, еще не осознав того, что одновременно нарушила баланс микробов в организме человека, успокоилась и занялась собственными проблемами.

Первым делом она выделилась из Биологии, частью которой была, а затем и сама разделилась на множество самостоятельных дисциплин. Одновременно расчленила и человека. И с тех пор каждый врач стал лечить не больного в целом, а болезни его отдельных органов, не осознавая того, что все они являются местными проявлениями заболевания всего организма. Это касается и новой чумы XX века — рака. Необходимо знать, что болезнь — есть реакция организма на инфекцию. Однако не следует забывать, что каждый биологический возбудитель, проникнув в тело человека, ведет себя по-разному. Бацилла чумы или вирус гриппа, например, пройдя небольшой инкубационный период, сразу же заявляют о себе, начиная усиленно размножаться. И при этом обнаруживаются организмом по специфическим, присущим им, антигенам. Иммунитет активизируется и реагирует на инфекцию повышением температуры тела, усиленным слизеотделением, болью, кашлем. Эти симптомы не остаются незамеченными, и своевременная помощь врача избавляет человека от болезни.

Другое дело — рак. У него свои, стертые, симптомы. Например, у онкологического больного при низкой температуре, где-то около 37°С, наряду с медленным ростом опухоли в том или ином органе наблюдаются: анемия крови, истощение тела, кислородное голодание и нарушение гомеостаза всего организма. Известно также, что вначале рак развивается исподволь и незаметно даже для самого больного. И при этом разнообразные болезни, например, цирроз печени, нефрит почек или пневмония нетуберкулезного характера, не рассматриваются медиками как предраки. Все это и многое другое привело к тому, что возбудитель рака не был обнаружен. Следовательно, развитию этого заболевания, проходящему несколько стадий в острой и хронической формах, ничто не препятствует. А когда оно уже заявляет о себе злокачественной опухолью, которая является следствием болезни всего организма, больному помочь уже трудно. Но было бы возможно, если бы не...

Беда в том, что медики, не выявив истинного возбудителя рака, выдвинули гипотезу о способности наших родных клеток под влиянием различных канцерогенных факторов превращаться в злокачественные, готовые к уничтожению самого человека. И при этом те же самые канцерогены — радиацию и ядохимикаты — стали использовать для лечения онкологических больных. В результате еще более подавляется жизнеспособность онкобольных, а их опухоли подвергаются не разрушению, а дезинтеграции: раковые клетки под воздействием лучевой — и иммунодепрессантной терапии «расползаются» по всему организму и через определенное время заявляют о себе множественными новообразованиями. Рецидивирующий рак в ослабленном организме протекает более скоротечно и жестоко, заканчиваясь гибелью больного.

Даже по американским, более «оптимистичным» меркам, излечиваемость онкологических больных после хирургического вмешательства составляет в среднем всего 27-25%, после облучения — 17-15%, а после химиотерапии только 7-5%. И раньше онкологи, как правило, больному вначале рекомендовали один из этих видов лечения. Сейчас же практически всем назначают и то, и другое, и третье. Возникает вопрос: какая цель при этом преследуется? Для чего на больного, подвергшегося хирургической операции и тем самым, возможно, попавшего в «счастливую» четверть излеченных, тратить дополнительные громадные государственные средства, чтобы низвести эту степень излечиваемости до минимума? А точнее — эта излечиваемость приближается к нулю, так как эти виды травмирующего лечения только в отдельности, да и то в США, где условия лечения выше и общая излечиваемость онкобольных составляет 50% (а у нас всего 33%), дают вышеуказанные проценты. А если их наложить друг на друга, окончательно подавив защитные силы организма больного, то надежды на выздоровление не останется ни у больного, ни у его близких. Так зачем же больного атаковать трижды?!

Ответ на этот вопрос могут дать только сами онкологи. А мы лишь можем предположить: не боятся ли они на фоне всеобщей растущей безработицы остаться не у дел? Более того, лечение онкологических больных, оставаясь по закону бесплатным, на самом деле стоит несчастным очень дорого. И несут они вместо одной — тройную мзду тем, кто без зазрения совести разоряет государство неоправданно дорогостоящим «комплексным» лечением, и при этом во вред тем, кого они лечат.

А для того, чтобы понять, почему это стало возможным, познакомимся хотя бы с одним из аспектов истории онкологии, которая является хранительницей не столько светлых, сколь темных дел ведущих онкологов страны.

«Воитель» против антираковых вакцин

Главным научно-исследовательским и лечебным комплексом по раку в нашей стране является Онкологический научный центр РАМН, первым генеральным директором которого был академик Н. Н. Блохин. ВОНЦ был построен на средства, заработанные на одном из Всесоюзных коммунистических субботников. Практически все взрослое население нашей страны внесло свою лепту в строительство этого комплекса, возлагая большие надежды на успехи онкологов в деле борьбы с тяжелейшим заболеванием — раком. Поэтому и назвали его Всесоюзным. Но надежды эти не оправдались: только за последние 10 лет заболеваемость раком повысилась на 20%, а излечиваемость снизилась на 17%. И народ с присущей ему меткостью «окрестил» этого монстра в «раковый корпус»!

Но и в официальном плане ВОНЦ претерпел изменения: после распада СССР определение Всесоюзный в названии центра было утрачено, зато позднее, после смерти академика Блохина от рака, его имя было присвоено Онкологическому научному центру. Как такое могло случиться, что главный онколог страны, 40 лет простоявший у онкологического руля, умер от болезни, которой посвятил большую часть своей жизни? Не промысел ли это Божий?!

Значимость любого ученого, особенно такого ранга, как академик Блохин, должна определяться его способностью понимать суть проблем, которыми он занимается, и на этой основе находить верные способы их решения. К сожалению, главному онкологическому идеологу сие не было присуще. Он находился в США, когда высшим руководством страны был отозван в СССР, чтобы возглавить онкологию. Естественно, на него не могли не повлиять лозунги того времени: «Догоним и перегоним Америку!». Видимо, поэтому, поверив, что и здесь американцы «обскакали» нас, он безоговорочно принял зарубежную теорию Борста, которая допускала мутацию клеток под влиянием раздражителей, т.е. превращение нормальных клеток в опухолевые.

А в это время в СССР набирала силу паразитарная теория возникновения рака известного онколога профессора М.Невядомского, доказавшего, что «опухолевая клетка не похожа на эпителиальную клетку и ведет себя как паразит». Но руководствуясь только единственной и потому «незыблемой» идеей, что «болезнь начинается со злокачественного превращения одной клетки, размножение которой в последующем приводит к образованию опухоли», Блохин выработал свою «научную» стратегию:

• • Все разрабатываемые методы лечения онкобольных должны быть направлены только на разрушение и уничтожение опухоли (даже ценой подавления защитных сил организма);
• • Все, что не вписывается в теорию трансформации клеток, объявлять ненаучным и отвергать (особенно, если новые идеи рождались вне стен ВОНЦа).

Данная порочная установка Блохина стала непреодолимым тормозом в дальнейшем развитии и совершенствовании такой важной науки в медицине, как онкология. Но человеческую мысль остановить нельзя. В соответствии с постановлением Правительства СССР от 1952 года одно из подразделений Академии наук СССР — Лаборатория анизотропных структур (ЛАС), возглавляемая А. Буровым, — приступила к созданию ультраакустической установки. Здесь также имело место соревнование с Америкой. Но в данном случае наши ученые сумели доказать свое превосходство. В то время американские исследователи для воздействия на злокачественные опухоли применяли ультразвук интенсивностью, не превышающей 4 Вт/см² и частотой 800-1000 кГц. Время облучения составляло десятки минут, поэтому доминировал тепловой эффект: никакой задержки опухолей у подопытных животных не наблюдалось вплоть до тех пор, пока опухоли буквально не обжигались или не сваривались ультразвуком.

А советские ученые за довольно короткое время сумели создать ультраакустическую пушку, способную вырабатывать ультразвуковую энергию интенсивностью 235 Вт/см² и частотой 1.5 МГц. Время экспозиции на опухоль составляла всего 1.35 секунды, что исключало тепловой эффект. Исследования на кроликах, которым была привита злокачественная опухоль Броун-Пирс, показали, что при полном накрытии ультразвуком сформировавшейся опухоли, размеры которой достигали 4.5 х 2.0 х 1.5 см, происходило не только ее ликвидация, но и рассасывание метастазов. Более того, у этих животных вырабатывался иммунитет к последующим многократным прививкам опухоли Броун-Пирс.

ЛАС добилась внушительных успехов потому, что сумела объединить общей идеей, в данном случае медицинской, ученых различных специальностей. В лаборатории было организовано 4 отдела: биофизический, радиофизический, биологический и химико-биохимический. Получив положительные результаты на подопытных животных, ученые смогли приступить к клиническим испытаниям. Здесь им пришлось сотрудничать с Н.Блохиным, предложившим «пришельцам со стороны» безнадежных онкологических больных. Это были неоперабельные больные меланобластомой, меланосаркомой и костной саркомой. Сложность лечения их ультразвуком обуславливалась тем, что поверхностный слой первичной опухоли меланомы представлял собой плотную корку. Но ученым удалось подобрать импульсный режим ультразвукового воздействия (по интенсивности значительно превосходящий тот, что применялся на кроликах) и успешно излечить тех больных злокачественной меланомой, которые раньше не подвергались хирургическим операциям и канцерогенной терапии и не имели многочисленных метастазов. В других случаях интенсивному ультразвуковому облучению опухоли препятствовала близость к ней костных суставов, кровеносных сосудов и нервных сплетений.

И тогда Блохин предложил свой метод лечения, вероятно, зная о том, что над созданием вакцины работает один из отделов ЛАС, — вакцинацию путем подсадки под кожу больного опухолевой ткани, облученной мощными ультразвуковыми колебаниями вне организма. По его расчетам, эта опухоль должна была временно приживиться, а затем рассосаться. Но вакцина Блохина не оправдала его ожиданий. А в это время биологический отдел ЛАС, руководимый доктором биологических наук Л.Линчиной, завершал создание вакцины, полученной из опухолевой взвеси и облученной вне организма ультразвуком высокой интенсивности. В 1956 году совместными усилиями всех отделов удалось добиться успехов: при введении кроликам со злокачественной опухолью Броун-Пирс вакцины в виде бесклеточных фильтратов у большинства животных происходило рассасывание опухоли и полная ликвидация опухолевого процесса, то есть рассасывались метастазы и вырабатывался иммунитет к данной опухоли. При этом было зафиксировано: процессы обратного развития опухолевой болезни у кроликов после вакцинации их бесклеточным фильтратом облученной ультразвуком взвеси опухолевых клеток вне организма и после ультразвукового облучения опухоли в самом организме — идентичны!

Естественно, эта вакцина имела явные преимущества перед той, что была предложена Блохиным: ученые ЛАС вводили не конгломерат злокачественных клеток, осложнявших онкологический процесс, а их антигены, которые стимулировали иммунитет на рассасывание опухоли и метастазов. Исследователи предполагали использовать вакцину не только для лечения, но и профилактики рака. Они усиленно готовились к клиническим испытаниям. Но их мечтам не удалось сбыться: они вторглись в «заповедную зону» Блохина, и поэтому, когда неожиданно умер руководитель ЛАС академик Буров, эти работы были прекращены, а его сотрудники были перераспределены по другим учреждениям и перепрофилированы. Так на корню была задушена серьезная попытка наших талантливых ученых внести весомый вклад в решение онкологической проблемы.

Следующей жертвой Блохина была ученая-одиночка из Калуги А.Троицкая, врач по образованию, кандидат медицинских наук, доцент, которая также занималась созданием противораковой вакцины. Еще работая в Астраханском лепрозории и наблюдая мучения больных проказой, страдавших от болей, она решила по-своему им помочь. Александра Сергеевна разработала способ обработки вытяжки из нерва больного и возвращения его в организм, который заметно снижал его боли. А выйдя на пенсию, она задалась целью разработать методику избавления от болей онкологических больных: но не с помощью наркотических средств, подавлявших и без того ослабленные защитные силы организма, а путем создания аутовакцины, то есть вакцины из материала самого больного.

Свои исследования она начала с изучения и сравнения окрашенных препаратов крови здоровых людей и онкобольных. У последних в крови она обнаружила ранее не замечаемые никем круглые тельца, наименованные исследовательницей «глобоидными тельцами». При этом она выявила важную закономерность: количество «глобоидов» в крови больного в несколько раз превышало содержание таковых в крови здорового человека. Таким образом, неожиданно для себя Троицкая создала метод диагностики рака по капельке крови.

А между тем исследования продолжались: ученая решила выделить из крови и размножить «глобоидные тельца». Не один год ушел на подбор оптимальной питательной среды и режимов культивирования неизвестных ранее штаммов микроорганизмов, выделенных из крови онкологических больных. А когда исследовательница сделала прививку выращенных ею клеток подопытным животным и растениям, то через некоторое время обнаружила рост злокачественных новообразований. Это позволило ей предположить, что она открыла одну из причин рака, и натолкнуло на мысль о возможности создания вакцины путем пастеризации, то есть прогрева культур «глобоидных» телец. И действительно, испытание вакцины на подопытных животных дали потрясающие результаты: их опухоли рассосались!

Узнав о достижениях Троицкой, ряд известных специалистов воспроизвели опыты исследовательницы и признали, что ею разработан новый эффективный метод лечения рака. Но совершенно противоположной была реакция Блохина, который с одной стороны, запрещал применять вакцину для лечения онкобольных ввиду отсутствия клинических испытаний, а с другой — препятствовал их проведению. И тогда сами «безнадежные», которых Блохин и его единомышленники после безуспешного травмирующего лечения отправляли домой умирать, потянулись к создателю спасительной вакцины. И Александра Сергеевна оправдала их надежды: уже после первых вакцинаций больные почувствовали улучшение своего состояния, а далее у них стали оптимизироваться показатели крови, рассасываться метастазы, уменьшаться опухоли.

И вот здесь Блохин показал свое истинное лицо: не ученого и патриота, способного радоваться успехам своих соотечественников, а примитивного вымогателя. Приехав в 1964 году к Троицкой, он познакомился с результатами ее работы и, убедившись в их великой ценности, заявил, что готов дать разрешение на клинические испытания при условии передачи ему авторства. А Троицкой, потратившей много труда, ума, сил и вдохновения на сделанные ею изобретения, отводилась лишь роль соавтора. И Александра Сергеевна, не найдя слов для определения степени цинизма этого деятеля от медицины, молча указала ему на дверь.

Не сумев присвоить то, что ему не принадлежало, Блохин, злоупотребляя своим служебным положением, потратил немало своей злостной энергии, чтобы не допустить внедрения в онкологическую практику страны вакцины Троицкой. Этого не удалось добиться даже члену ЦК КПСС Н.А.Романову, которого ученая излечила от рака, и он прожил еще 30 лет. А у Блохина считалось, что онкобольной излечен, если ему после лечения удавалось прожить 5 лет, — с тех пор в официальной медицине ничего не изменилось.

Бессильным, против Блохина оказался даже председатель Совмина А.Н.Косыгин, влияния которого хватило лишь на то, чтобы открыть в Калуге лабораторию для Троицкой. Но Блохин все не мог успокоиться: в лабораторию ученой посылались многочисленные проверочные комиссии, запрашивались всевозможные отчеты, фальсифицировались результаты испытаний нового метода лечения. Другими словами: Троицкая спасала от преждевременной смерти «залеченных» онкологами больных, а те, не довольные ее успехами, всемерно препятствовали этому. И однажды Александра Сергеевна не выдержала: она упала, потеряв сознание — это было кровоизлияние в мозг, после чего ей уже оправиться не удалось. Через год (как и в случае с ЛАС Бурова) лаборатория Троицкой была закрыта, а ее архив и истории болезней уничтожены. Та же судьба постигла и музей клеточных культур, из которых готовились вакцины. При этом в расчет совершенно не принимались судьбы больных, которые потому и выжили, что лечились у Троицкой. В результате на совести Блохина оказались смерти многих несчастных, которым было отказано в вакцине, так как, будучи переведенными в клиники на излечение методами, им утвержденными, они практически все погибли.

Следующей жертвой Блохина, работающей в области ранней диагностики рака, был известный ученый В.Говалло. Его лаборатория разработала метод диагностики рака, основанный на подсчете мелких лимфоцитов в крови человека. Практически, речь шла о тех «глобоидных тельцах» — микроорганизмах, которые в свое время обнаружила Троицкая в крови как здоровых, так и больных людей. Только у последних их было значительно больше. Говалло же не пошел в разрез с общепринятыми представлениями о стерильности крови человека: он не стал выявлять природу и причину появления массового количества мелких клеток в крови онкобольных и определил их как лимфоциты. Но и это его не спасло от гонений Блохина. Сам факт создания метода доопухолевой диагностики по крови вначале ученой-одиночкой, а затем целой научной лабораторией, должен был заинтересовать главного онколога Блохина, если бы он радел за истинность в медицинской науке. Необходимо было продолжить эти исследования. И, кто знает, может быть, уже тогда был бы открыт возбудитель рака. Но Блохин, выступив на страницах «Комсомольской правды» от 17.04.83 г. со статьей «Как победить болезнь века», заклеймил метод Говалло как «примитивный и научно не обоснованный».

Но ученые не сдавались. Они продолжали свои исследования, готовясь к проверочным испытаниям. Проверка метода Говалло заключалась в том, что одновременно вскрывались конверты с диагнозами больных, в том числе и раком, и оглашались результаты исследования их крови. Конечно, и здесь не обошлось без оскорблений в адрес исследователей и фальсификаций. Сотрудники Управления онкологической помощи Минздрава СССР во главе с В.Билетовым буквально каждый тезис ученых из группы Говалло принимали в штыки или реагировали на него смехом. Кроме того, в одном из конвертов были обнаружены мазки крови, взятой от разных людей. Далее выяснилось, что мазок крови, представленный в запечатанном конверте, не принадлежал указанному человеку. И, наконец вопреки предварительной договоренности, исследователям была предложена для анализа кровь тех пациентов, которым перед отбором пробы для Говалло проводили массивные переливания крови и облучение — а это резко меняло картину крови под микроскопом.

Проверочные испытания еще не были закончены, а Блохин уже вынес свой приговор: «Для специалистов с самого начала было ясно, что метод, предлагаемый лабораторией В. Говалло, никуда не годится. Сейчас проверка Минздрава СССР закончена. И она подтвердила выводы Всесоюзного онкологического научного центра о непригодности метода». И хотя ряд крупных институтов и клиник признали протоколы проверок и высказались за методику Говалло, последнее слово, как всегда осталось за Блохиным. А оно означало: «НЕТ!».

Блохинизм — в наследство?!

Многое ли изменилось в главном онкоцентре страны с тех пор, как академик Блохин отошел от руководства ВОНЦем, а затем и умер от рака, с которым так долго и безуспешно боролся? К сожалению, нет, хотя в 1989 году произошло событие, давшее, наконец «научное обоснование» изобретениям лаборатории Бурова, Троицкой, Говалло и многих других, не упомянутых в данной статье, о котором так пекся ушедший от нас Николай Николаевич. Речь идет о моем открытии биологической природы возбудителя рака. Им оказался одноклеточный паразит человека трихомонада. В первой книге трилогии «Иду по следу убийцы. Тайна рака разгадана?...», вышедшей весной 1997 года в московском издательстве «Природа и человек», убедительно доказана достоверность данного открытия. Оно подтверждено научными экспериментами, проведенными на животных и на клеточном, молекулярном и генетическом уровнях еще в 1990-1991 годах в ведущих научно-исследовательских институтах Ленинграда. Здесь также показано, что жгутиконосцы (Флагеллата), к которым относится трихомонада, — родоначальник многоклеточности. В организме человека обитают три вида трихомонад: ротовая, кишечная и вагинальная. И хотя изначально это паразит полостей, с помощью фермента гиалуронидазы трихомонада может внедряться в ткани и проникать через стенки сосудов. Таким образом, она способна становиться ткане - и кровепаразитом. Трихомонада — бесполый микроорганизм, поэтому при каждом асимметричном делении возникают как бы новые организм и клетка, особь и вид. И хотя считается, что у нее всего три стадии существования: жгутиковая, амебовидная и цистоподобная (почкующаяся), но благодаря бесполому размножению паразит имеет бесчисленное множество промежуточных форм. Более того, для трихомонады характерны разные способы размножения: промитоз, почкование, шизогония. А в результате ускоренного бесконечного размножения имеет место незавершенное деление: дочерние клетки, не отделившись от материнских, дают начало новым клеткам — так образуются колонии. Для трихомонады тело человека — единая планета, и она не ведает о том, что если создаст свои колонии в органах или тканях, онкологи назовут их опухолями, а если в стенках сосудов, то кардиологи продиагностируют: тромбоз. Более того, если колонии трихомонад образуются в мышцах сердца или перекроют его сосуды, то это может вызвать инфаркт, а если перекроют сосуды половых органов — импотенцию. Трихомонада в организме человека питается не только разрушенными клетками и микробами, но и клетками крови и даже сперматозоидами. Таким образом, этот паразит ответственен не только за вымирание через рак (инфаркт — это тоже рак сердца), но и за вырождение человека через раннюю импотенцию, мужское и женское бесплодие.

Не правда ли, вот оно — главное открытие в медицине, к которому стремились медики всех стран и народов долгие столетия! Что оно дает? Бесконечно многое, и в первую очередь осознание того, что такое рак. Если опухолевая клетка — это безжгутиковая, преимущественно цистоподобная, форма трихомонады (а я доказала это, переведя опухолевые клетки в узнаваемые амебовидные и жгутиковые формы), значит, рак — это трихомоноз, последняя его стадия! Тогда сразу возникает вопрос: зачем человеку доводить себя до рака? Ведь стоит освободиться от трихомонад на ранних стадиях заболевания, и не из чего будет образовываться ни опухолям, ни тромбам... А это в свою очередь вызовет значительное повышение продолжительности полноценной жизни людей и исключит рождение опухолевых детей, заражение которых трихомонадой происходит еще в утробе матери и во время родов.

Как же отреагировали продолжатели дела Блохина на мое открытие? Так как у меня не оказалось ни лаборатории, ни историй болезней пациентов, то ни закрывать, ни уничтожать ничего не пришлось. Но в запасе оставалось блохинское непреклонное «НЕТ!». Им и воспользовались. Первым в 1989 году на открытие века наложил вето Ф.Киселев, сын и продолжатель дела своего отца Л.Зильбера, — основателя советского варианта гипотезы вирусогенетического превращения человеческих клеток в опухолевые. Узнав от меня, что опухолевая клетка — это трихомонада, он заявил: «Этого не может быть, потому что весь мир считает по-другому». И добавил: «Я вирусолог, простейших не знаю и заниматься ими не буду!»

Затем это же было вписано в Протокол №6 заседания Объединенного ученого совета ВОНЦа АМН СССР от 16.12.91 года, где, по ходатайству руководителя службы информации Государственного советника РФ по экологии и здравоохранению Яблокова, мне было предоставлено 15 минут выступления. Там в заключительном слове перед переполнившей конференц-зал аудиторией генеральный директор ВОНЦа академик Н.Трапезников сказал: «Я не возражаю, если кто-нибудь из сотрудников проведет со Свищёвой эксперименты». Но в постановлении Протокола, ксерокопию которого мне с трудом удалось получить спустя год через третьи руки, оказалось записанным: «Сведения, представленные Т. Я. Свищёвой, не содержат предмета для обсуждения в качестве материала открытия, т.к. противоречат всем существующим общебиологическим и онкологическим представлениям». Не правда ли нонсенс: мое открытие убедительно подтверждает трихомонадную природу рака, но, увы, это противоречит онкологическим представлениям — поэтому оно и отвергается онкологами.

Более того, в письме от 21.07.92 г. № 11-18/135 на имя академика-секретаря Отдела клинической медицины (ОКМ) Российской академии медицинских наук академика РАМН Е.И.Гусева академик Трапезников написал, что «ОКМ не вправе передать рассмотрение данного вопроса любому профильному институту, кроме ОНЦ». Другими словами, преемник Блохина Трапезников в духе своего предшественника продемонстрировал, что он командует в РАМН, а не наоборот. И действительно, куда бы я ни обращалась с просьбой по поводу... нет, не признания своего открытия, а лишь проведения проверочных экспериментов, предлагая идею, методику и финансовое обеспечение спонсором, везде получала отказ — повсюду чувствовалось давящее влияние Трапезникова. Поэтому у меня оставался лишь один выход, и я им воспользовалась: 9 лет через многочисленные личные встречи и средства массовой информации я предупреждаю о смертельной угрозе самому существованию человечества и предлагаю выход из онкологического тупика.

Не будучи допущенной к работе в научных лабораториях, я продолжила свои эксперименты самостоятельно. Проведя многочисленные исследования венозной и периферической крови здоровых и больных людей из различных регионов нашей страны, я убедилась, что все мы — трихомонадоносители, то есть потенциальные или фактические онко- или кардиобольные. А кем станем или уже есть, в первую очередь зависит от трихомонады. Этому, естественно, в немалой мере способствуют и вторичные факторы: ухудшающаяся экология, вредные привычки человека, а также ядохимикаты, гормонопрепараты, стимулирующие размножение паразита, и иммунодепрессанты, прописываемые медиками. Не только изучая препараты крови под микроскопом, но и делая их цветные фотоснимки при увеличении в 20 тысяч раз, я, не зная об исследованиях других ученых, наряду с округлыми цистоподобными трихомонадами, названными Троицкой «глобоидными тельцами» и определенными Говалло, как мелкие лимфоциты, увидела также разнообразные амебовидные и даже жгутиковые особи, в том числе с передними жгутиками и задним, рулевым. Следовательно, в наличии имеются неопровержимые документы, подтверждающие существование трихомонад в крови. А чтобы доказать, что трихомонада и раковая клетка одно и тоже, необходимо провести небольшой эксперимент: по моему методу осуществить перевод опухолевых клеток, клеток тромбов, «глобоидных телец» Троицкой и «мелких лимфоцитов» Говалло в амебовидные и жгутиковые формы. Таким образом будут получены узнаваемые вариации трихомонад, которые в иммунном организме преимущественно находятся в безжгутиковых стадиях существования. Ведь они под влиянием иммунитета вынуждены переходить в устойчивую «глобоидную» форму и потому не узнаются медиками, давно распростившимися с Биологией, «забывшими» о существовании одноклеточных паразитов и не ведающими об их морфологических изменениях.

И здесь впору вспомнить благие слова академика Блохина: «В научной работе необходима правда и только правда. Очень опасен субъективный подход к анализу определенных научных материалов. Объективная проверка предложений должна проводиться другими, незаинтересованными лицами». Только часто его слова расходились с делами. Тем же страдают и его последователи. Например, академик Трапезников, уже знавший о моем открытии возбудителя рака, тем не менее заявил в своем интервью («АИФ» № 44'90г.), что до 2000 года «мы не ожидаем каких-то значительных открытий, которые перевернут диагностику и лечение злокачественных опухолей». И позднее, в преддверии третьего тысячелетия, главный онколог страны устрашающе прогнозировал: «К 2000 году заболеваемость раком повысится, а излечиваемость еще более снизится». И составит она примерно 26%, то есть в половину меньше, чем в США.

Эти данные действительно устрашают. В любой войне воюющие стороны рассчитывают на победу, а онкологи запрограммированы на поражение! Так можно ли им доверять свои жизни? Говорят, рыба гниет с головы. А «голова» всей онкологии, или даже, возможно, всей медицины, находится в ОНЦе, ведь рак — это самая страшная и массовая болезнь у нас. Поэтому никто из медиков, да и не только медиков предпочитают с онкологами не конфликтовать. А вдруг в случае беды придется к ним обратиться за помощью? И невдомек им, что «по блату» они смогут получить только отдельную палату с телевизором и холодильником, а лечение — то будет как у всех: радикальная операция, гормональная, лучевая и химическая терапии. А сумеют ли эти больные после того выжить, только от них и будет зависеть.

Если отбросить (за не доказанностью) худшее предположение, что онкологи по тем или иным причинам заинтересованы в создавшемся положении, то остается предположить, что оно — результат некомпетентности онкологического руководства. Во главе онкологии сейчас преимущественно стоят хирурги. Хирургом является и академик Трапезников. Но, как считают умные люди, «Хирургия — большое операторское искусство. Но, как правило, хирурги не способны к системному мышлению. В большей мере им обладают терапевты. Поэтому предоставлять хирургам решение стратегии лечения — рискованно». А я настаиваю еще и на другом: «Онкологическую проблему сейчас можно решить только объединенными усилиями прогрессивно думающих биологов, микробиологов, паразитологов, химиков и физиков, так как рак — это, прежде всего биологическая проблема, проблема взаимоотношений между человеком и паразитирующим в нем простейшим с сопутствующей ему флорой». А онкологи (да простят они мою дерзость!) должны быть только добросовестными исполнителями тех эффективных нетравмирующих методов лечения, которые будут для них разработаны. (Кстати, таковыми они являются и сейчас, только «спущенные» им руководителями от науки способы лечения — античеловеческие!) Но и это продлится недолго, так как с признанием инфекционной этиологии рака онкология обязательно станет профилактической, то есть начнет заниматься доопухолевой диагностикой и избавлять людей от возбудителя рака еще на первичной стадии трихомоноза.

Естественно, такая перспектива не устроит онкологов, многие десятилетия считавших себя элитой медицины. Для них главное — престиж (в какой отрасли медицины больше всего академиков и докторов наук?!), а не здоровье и полноценная жизнь соотечественников. Иначе чем объяснить, почему с такой жестокостью была разгромлена паразитарная школа профессора М.Невядомского, не согласного с теориями трансформации нормальных клеток в опухолевые, почему подвергались гонениям прогрессивные ученые и уничтожались чудодейственные вакцины, почему 9 лет отмалчивается или бездоказательно опровергается мое открытие трихомонадной этиологии рака?...

В интервью с журналистом газеты «Вечерний клуб» (№26’97г.) вице-премьер Б.Немцов сказал: «Коррумпированность во многом связана с серостью начальства. «Серый» начальник постоянно думает о том, как он будет жить после того» и потому всеми силами старается обеспечить себе будущее»... А что если и онкологическое руководство проверить на «серость»? О том, что в онкологии берут большие деньги за диагностику и лечение (при бесплатной медицине в стране), ни для кого не секрет. Об этом, к примеру, корреспондент «Известий» С.Марзеева, мать которой заболела раком, эмоционально рассказала в своей статье «Сколько стоит умереть от рака?». А чем может «обеспечить себе будущее» руководящий ученый, если давно уже ничего не изобретает и не открывает (ведь онкология в тупике)? Только торгуя собственным званием и авторитетом! И это широко сейчас практикуется. Вот один из примеров. В Ростове-на-Дону организовался небольшой, но талантливый коллектив, который занялся созданием лекарственных препаратов. Вначале там изобрели трехвалентный йод, который способен длительное время не выводиться из организма и тем самым более стабильно выполнять свою функцию. А затем им удалось расшифровать состав всем известного препарата Но-Шпы и создать свой, отечественный, вариант. Но оказалось, что легче изобрести нужное людям лекарство, чем утвердить его выпуск в фармкомитете. И хотя уже к запуску была подготовлена линия по выпуску препарата, но получить на это разрешение в Москве «провинциалам» никак не удавалось. Вопрос, казалось бы, неразрешимый все же удалось решить, когда авторы изобретения взяли себе в «соавторы» директора одного из Институтов ОНЦа... Как видно, и в этом традиции Блохина соблюдаются неукоснительно.

Есть над чем задуматься: за последние годы разрушился великий Советский Союз, к власти пришли новые люди и партии, меняется государственная система, перестраиваются промышленное производство и сельское хозяйство и только медицина, и в первую очередь онкология, остается неизменной. Последствия ее консерватизма мы чувствуем на себе, так как травмирующие методы лечения и пренебрежение массовой противораковой профилактикой наносят людям непоправимый вред. Судите сами о состоянии нашего здоровья, «курируемого» медициной:

• • 500 тысяч человек ежегодно заболевают раком и еще больше сердечно-сосудистой патологией и другими неизлечимыми болезнями;
• • продолжительность жизни населения постоянно снижается и для мужчин она в среднем составляет всего 52 года;
• • из 37.5 миллионов женщин детородного возраста 10 миллионов являются бесплодными;
• • большинство мужчин к 40-летнему возрасту становится импотентами, 4 миллиона молодых мужчин страдают бесплодием;
• • к 2000 году дети будут составлять всего 15% населения страны;
• • только треть современных подростков доживет до пенсионного возраста...

Как видим, налицо вымирание и вырождение нации. Не пора ли этому положить конец? Уже опубликованы декларации о доходах главных руководителей страны и многих других государственных деятелей. То же необходимо сделать и медицинскому руководству. Но помимо указания размеров основных видов дохода необходимо ввести дополнительную графу о «соавторстве» со сторонними изобретателями и первооткрывателями с описанием их фактического вклада в «общее» дело и полученного гонорара.

Более того, не пора ли вообще провести всенародную аттестацию академиков Российской академии медицинских наук, особенно тех, чей возраст перевалил за «среднестатистические 52 года», то есть, по нынешним меркам, «долгожителей». Пусть коротко, но ясно отчитаются, какой научный вклад каждый из них внес в медицину, как это способствовало росту эффективности лечения и насколько это повысило нашу выживаемость. Не помешает опубликование перечня и тех весомых изобретений и открытий, которые за последние 10 лет были категорически отвергнуты и признаны абсурдными, возможно, только за то, что их авторы успешно решали многие медицинские проблемы, не беря в соавторы «светил» от медицины.

Несомненно одно: то правительство, которое, заботясь о здоровье нации, возьмет на себя тяжелейший труд и сдвинет медицину с мертвой точки, навсегда останется в памяти народной. Так КТО НАС СПАСЕТ ОТ РАКА?!